Секс без правил  - Тальяна Орлова

– Всех денег не заработаешь, Саш. Иногда нужно вот так выбираться. Надеюсь, в этот раз обойдемся без экстрима? Целлофан вроде не раздают… – мужчина оглянулся на огромный вход в зал. – Жена меня в прошлый раз чуть не убила. Право слово, подумаешь, побрызгали чем-то. А ей до сих пор запах мерещится.

– Надеюсь! – Александр Дмитриевич рассмеялся. – Тот расколбас был не для слабонервных, но в этот раз обещали обычную любовную историю. Надеюсь, не о любви к природе.

– А, сюда тебе билеты тоже Ярик подогнал? Он с меня не слез, пока я не принял. И билет один на пару, мол, в этом весь интерактив.

– Он, – мой босс весело подтвердил. – Ему надо или с наркотой завязывать, или с творчеством.

– О, кстати, об этом. Твой Лешка две недели назад ко мне в офис заскакивал. Занял штуку баксов – сказал, что тебе срочно на операцию требуется. Я, конечно, в пересадку почки не очень поверил, да и в то, что ты сам себе денег не нашел, но отказать не мог – сам понимаешь.

Александр Дмитриевич тут же нахмурился:

– Ты ему занял, с него и тряси. Мы однофамильцы по странной шутке природы, но я в этом выборе не участвовал.

– Я-ясно, – было непонятно, расстроил ли мужчину такой ответ. Но спорить или уговаривать он не стал. Только отмахнулся. – Все, скоро начало, моя уже в зале. До связи.

Я про себя отметила, что Александр Дмитриевич меня не представил, как и мужчина, хоть и улыбнулся, но и не думал здороваться. Означать это могло только одно: он считал, что видит меня в первый и, наверняка, в последний раз. Его не интересуют спутницы друга, потому что вряд ли хоть одна из них появляется в поле зрения дважды. Обидно ли это? Нет, я пока не дошла до стадии ревности. Такой мужчина, наверное, и не может принадлежать одной женщине. Порода другая, полигамная. В таких мужчин всерьез влюбляются только дуры.

После чего мы тоже направились в арку, Александр Дмитриевич вполне галантно подставил мне локоть. Вот только свернул на лестницу вправо:

– Наше место на балконе.

Я не удержалась, все еще осмысливая недавний разговор:

– Целлофан? Зачем целлофан?

– Тебе лучше не знать.

Он открыл дверь и провел меня внутрь. И… на совсем небольшом балконе оказалось единственное кресло. Я недоуменно оглянулась на шефа. Александр Дмитриевич развел руками:

– Вот такой перфоманс. Я здесь при чем?

– На коленях у вас сидеть буду? – прищурилась я.

– Понятия не имею. Но я точно полтора часа стоять не собираюсь.

– И вы об этом заранее знали…

– Карина, – он перехватил мое запястье, сам направился к креслу и потянул меня к себе. – Хватит портить атмосферу любовной истории. Люди так старались.

Зрителей, честно говоря, было немного. И да, я успела отметить, что все именно так парами и размещались. Чертовы перфомансы! С чего я взяла, что театр окажется именно театром, а не мракобесием?

Первые минут двадцать я не могла избавиться от напряжения и старалась хотя бы не елозить лишний раз, но потом увлеклась. Спектакль вполне можно было назвать именно спектаклем, хоть и очень аллегоричным. Какой-то мужик то ли умер, то ли перепил, затем попал в виртуальную реальность. А за ним туда же нырнула его невеста. Я даже смысл уловить смогла, хотя действие представлялось какими-то бесконечными танцами и полупонятными пафосными фразами. Коротко, настоящую любовь ни с чем не спутаешь, она способна вытащить человека из-за грани и все в этом духе. Вторая часть вообще представляла собой какую-то мешанину из тел. Актеры и танцоры были одеты в обтягивающие наряды телесного цвета – они не были голыми, но именно это и подразумевалось. Финал мне вообще показался очень душещипательным – когда главный герой из всех красавиц узнал ту единственную. Жаль, что на этом представление не закончилось. Последний танец в этих самых нарядах приобрел недвусмысленный подтекст, особенно ритмичные поступательные движения. Я даже задумку перфоманса оценила: если зрители пришли именно парами, и женщина больше часа ёрзала на коленях у мужчины, то вся романтика закреплялась на каком-то метафизическом уровне. Что уж говорить про настоящих влюбленных, если даже мне в определенный момент захотелось повернуться к боссу и коснуться его губ?

А если так и сделать? Ведь Александр Дмитриевич явно из тех, кто положительно смотрит на эмоциональные порывы. И за развратным танцем на сцене наблюдать больше не хотелось. Потому я медленно повернулась, сама не до конца понимая, решусь ли. В крайнем случае притворюсь, что собиралась о чем-то спросить.

Но он перехватил меня на половине разворота. Вдруг резко встал и толкнул в темноту, за кресло. Прижал к двери, задирая подол и проходясь горячими руками по обнаженным бедрам.

– Сейчас, Карин… – выдохнул мне в губы.

Доерзала, что уж там. Или на него тоже атмосфера повлияла, но совсем не в романтическом ключе.

– Нет! – я успела сообразить и даже вцепиться в его плечи. – Нас немного видно с других балконов!

– В этом и есть смысл.

– Нет, – повторила совсем тихо, но уверенно.

– Хорошо, – он неожиданно отступил. – Тогда досмотрим финал.

Он не вернулся на кресло, как и не позволил мне. Удержал за талию, вынуждая вцепиться пальцами в спинку. Я так и стояла на протяжении всего этого невероятно затянувшегося финала под громкую музыку и эротические движения на сцене. И позволяла ему проходить руками по ягодицам, бедрам. Движения не были слишком интенсивными, почти нежными, но смущающими. Он лишь иногда сжимал пальцы, напряженно выдыхая мне в волосы, а иногда притягивал меня к себе тесно, чтобы я почувствовала его возбуждение. Но окончательно с толку сбивал шепот:

– Ты сама-то понимаешь, до какой степени додразнилась? Боишься, что увидят? А меня, получается, не боишься? Скажи, чего ты хочешь для первого раза – я попытаюсь выполнить. Потому что все последующие разы будут по моим правилам. Или без правил. Карина, скажи, как и где хочешь ты, а потом я покажу тебе страсть без правил.

Он не проникал пальцами внутрь, вообще между ног не касался, но я ощущала все растущее возбуждение. Спрашивает, интересуется, боится вспугнуть. Хочет, чтобы я не сорвалась с крючка. А чего хочу я? Собралась и заставила себя отвлечься от его действий. Нет, в общественном месте заниматься любовью я точно не намерена. Хоть сейчас и распаляет происходящее – люди не видят, что он делает. Я не могу закрыть глаза или податься назад, чтобы не привлечь внимания. Мы просто стоим, спинка кресла закрывает все, что происходит ниже. Так чего хочу я, если не продолжения этого безумия? И вдруг поняла со всей ясностью: он трогает меня уже во второй раз, он не скрывает своего желания и сейчас возбужден не меньше меня. Но он ни разу меня не поцеловал. А все должно начаться с поцелуя – нежного или страстного, как получится. Однако это важная деталь, через которую мы уже перескочили. Но именно она меня тревожит. Этот мужчина говорит об отсутствии правил, но некоторые из них важны – хотя бы для того, чтобы настроиться на продолжение.